Мой Тихий Дон

«Господь терпел и нам велел. Пусть это теперь кажется
наивным, невежественным, даже реакционным.
Назовите это опиумом. Назовите, как хотите.
Но только это воспитывало в человеке отношение
к жизни как к чему-то такому, чего переделать –
тяп-ляп и готово — никому не дано…
Как к чему-то бесконечно прочному, устойчивому,
несоизмеримому с человеческими силами и возможностями».

(Михаил Шолохов)

 

Уже сто лет прошло с тех времен, события которых описаны в эпопее Михаила Шолохова «Тихий Дон», — одного из cамых значительных произведений в русской литературе XX века. Роман эмоционально, ярко, достоверно повествует о жизни донского казачества в страшное время революций и войн. Этот роман — еще и смелое произведение своего времени. Парадоксальное, с неразгаданной тайной возможности публикации. Великую книгу о революции, «о белых и красных» — приняли одновременно и белые, и красные, — слишком много было там правды, чтобы ее не признать.

Именно Дон стал местом зарождения Белого движения. Весной 1917 года Донская область получила автономию: казаки стали самостоятельно выбирать атамана и собственные институты правления. Не сразу подчинились новой советской власти. Большевики опасались донских казаков: известны они были своей преданностью царской службе, активным участием в разгоне демонстрантов, своевольным характером, нежеланием передела казачьей земли, полученной за заслуги по воинской обязанности, и, самое главное, казаки были способны к самоорганизации.

Однако в годы Гражданской войны, в годы потери ориентиров и брожения идей, не было единства среди донских казаков. Социальное положение человека тогда не всегда объясняло выбор партии, флага или строя. Были среди казаков такие, кто желал возвращение всех исконных казачьих прав и свобод, кто шел под красные знамена. Были и те, кто не признавал власть большевиков, а расправы Красной Армии еще больше убеждали их в необходимости защиты своих земель, домов и семей. Так оказывались соседи и братья по разные стороны баррикад.

Основные персонажи  эпопеи «Тихий Дон» вымышлены, некоторые имели прототипы реальных людей. На страницах романа персонажи Шолохова встречаются с фигурами историческими. Люди, о которых пойдет повествование ниже, жили на Дону на самом деле, факты из их жизни, восстановленные по семейным воспоминаниям, тесно переплетаются как с историческими событиями того времени, так и с судьбами героев романа «Тихий Дон», а порой и с самим автором эпопеи.

Люди живы, пока их помнят. Эта история — история наших предков, которую помним мы, хоть судьба и занесла нас, авторов очерка, далеко от донских степей. Волею судеб многие потомки, воюющих ли на стороне белых или красных, бегущих ли от ужаса террора или его переживших на Родине, становились эмигрантами. Кто-то раньше, кто-то позже. Так и сын барона Петра Врангеля, и правнучка донской казачки Анастасии Симоненко (речь о семье Симоненко ниже) оказались иммигрантами в Ирландии. В разное время.  Но не виной ли тому события столетней давности?

Надеемся, что с помощью этого очерка, проводящего параллели с эпопей Михаила Шолохова, мы сможем показать насколько важна жизнь человеческая, насколька она хрупка в колеснице истории, и насколько крепок казачий род.

***

Не дошла до наших дней история, как появилось семейство Симоненко в прославленной Шолоховым станице Вёшенская. Неизвестно, приехали ли они с украинских земель, или зародилась фамилия на донской земле, считались ли они «иногородними» или обладали всеми казачьими правами. Известно лишь, что к середине 19го столетия купец Симоненко владел мельницами и мукомольными предприятиями и в Вёшенской, и в Ростове.
Возможно следует посвятить отдельную статью о великолепном качестве пшеницы, муки и макаронных изделий донских предприятий 19 века, поставлявших свой товар за рубеж, в том числе в Италию.

Во времена царствования Александра II – Освободителя, в 1860-е годы, у купца Симоненко родилось три сына. Два старших по достижению положенного возраста обучались в Германии, впоследствии занялись мукомольным производством отца. После скоропостижной смерти Симоненко-старшего, словно в русских сказках, все недвижимое наследство в виде мукомольных предприятий и жилых домов досталось двум старшим сыновьям, так как вели они уже все дела. Судьбу младшего третьего сына, мягкого и сердечного Михаила, определили старшие братья таким образом: женили на Наталье Можаевой, дочке богатого казака Можаева, что жил на хуторе Таловский, тогда причисляемого к станице Митякинской (сейчас Миллеровский район).

Хутор Таловский был заселен только в 1858 году. Казачья семья Можаевых стала одной из первых поселенцев. Места на хуторе было много, Можаевы владели большими наделами земли (возможно принадлежали к сословию казачьего дворянства, унаследовшего земли выдаваемые в регионе за заслуги перед Отечеством некием Можаевым, в Митякинской находится и хутор под именем Можаевка). Михаил Симоненко с молодой женой Натальей построили в Таловском дом на горке, с видом на речку Глубокую. Это был не простой казачий курень, а дом современный и по тем временам роскошный: с садом, библиотекой, столовой. У Михаила и Натальи родились дети: старшие, сыновья Фёдор, Сергей, Александр и Василий, младшие – девочки, Анастасия (рожденная в 1902г и названная в честь великой княжны Анастасии Романовой) и Клавдия.
По данным переписи населения 1897 года в хуторе Таловский имелось 163 двора и 179 хозяйств. Там Михаил Симоненко занялся торговлей, открыл магазин в Верхней Таловке (хутор Таловский разделился со временем на Верхний и Нижний), сдавали земли немцам в аренду. В доме жили и наёмные работники: муж с женой, занимающиеся садом и кухней. Отец Натальи, старик Можаев после смерти жены, дорогой ему Самойловны, разделив земли и имущество поровну между двумя дочерьми, с приличной суммой денег ушел в монастырь Киево-Печерской лавры. Правда, потом сокрушался о содеянном…

Доброе было детство у Настеньки Симоненко: всей семьей собиралась пить чай из самовара, на котором лежали яйца всмятку, грелись (их особенно любил глава семейства Михаил). Зимой делали каток на реке Глубокой. Отец часто ездил за товаром в Варшаву, привозил Настеньке туфельки. В доме на втором этаже стояла подзорная труба: Михаил и старшие братья изучали звездное небо. Выписывали журналы для семейного чтения «Нива», покупали книги, собрали отличную библиотеку. Настеньку воспитывали книги романтические: Лидия Чарская, «Без семьи» Мало, «Ледяной дом» Лажечникова. А вот мама ее, Наталья, читала и перечитывала Льва Толстого. Дома было полное собрание сочинений в красивом переплете. И именно это собрание, любовно перевязанное, после всех бед, обрушившихся на семью, Наталья Можаева будет возить всегда с собой.
Посещала Настенька церковно-приходскую школу, ходила до нее сама пешком, но учиться уж очень не любила. Поэтому раз, повстречавшись на пути в школу с пастухом овец, так и проболтала с ним пока шли занятия. Присела к костру погреться, да еще и угольками пальто прожгла… Но заприметил Настеньку у костра в телескоп старший брат Сергей, пошел к ней навстречу, о пальто прожженном первый и узнал. Мама Наталья в отличие от доброго Михаила была женщиной строгой. Ее в доме боялись. Если у мамы болела голова, все в доме ходили на цыпочках… Досталось бы Настеньке от мамы, но добрая жена Сергея, Дунечка, забрала пальто и аккуратно зашила. Любили младших сестер старшие братья. А отец семейства, Михаил, поговаривал: «До чего у нас девочки красивые. Не надо им учиться. Итак замуж выйдут»…

Семья Михаила Симоненко и Натальи Можаевой принадлежала к войсковому казачьему сословию. Поэтому старший сын Фёдор был отправлен на царскую службу в составе казачьего войска в Санкт-Петербург. Именно там, еще в 1912 году, он вступил в партию большевиков.
В романе «Тихий Дон» Григорий Мелехов не раз сталкивается с большевистскими агитаторами: на хуторе, на фронте, в больнице Санкт-Петербурга. Фёдору Симоненко тоже не удалось избежать в Петербурге подобных встреч. Даже на царской службе. Домой на хутор вернулся Фёдор верным большевиком.

Пока старший сын служил, Михаил построил ему дом, подобный своему, просторный, на хуторе Нижне-Таловском и магазин при нем. С гордостью ждали возвращения служивого. Не спорил Михаил по доброте души своей со старшим сыном, не взыскивал с него за идейные убеждения.

Времена же наступали не простые. Как-то раз ехали в повозке Михаил с дочкой Настенькой. Вдруг свист. А разбойничали на дорогах все чаще. Михаил приударил быстрее. Снова свист, да еще сильнее прежнего. Понеслись во всю мощь. Страшно. Вдруг Настенька осознала, кто свистел – схватила отца за нос, свист и пропал. Тяжелое дыхание, морозный воздух, скорость — все вместе и стало причиной зловещего звука.

Пока Настенька Симоненко взрослела, чередой преследовали страну беды: Первая мировая, революции, восстания… приход большевиков на Дон… Не обошли беды и семью. Разделились идейные убеждения меж старших братьев, Фёдора и Сергея, не соглашались они друг с другом, где нести им казачью воинскую повинность.

В декабре 1917 года армия Алексея Каледина, атамана Войска Донского,  группировалась на Воронежском направлении, в том числе в Миллерово, что в 12км от хутора Верхне-Таловского, — совсем рядом с домом Михаила и Натальи. Генерала Каледина казаки любили, сами избрали еще до октябрьской революции, верили ему. Атаман отказался признавать большевистскую власть, собирал Войско для обороны Дона.

Казак-большевик Федор Симоненко тут же бросил хозяйство и трех детей на жену Катю, ушел в ряды Красной Армии. Не мог вставать под знамена Каледина. Второй брат, Сергей, оказался по другую сторону. Убежденный в необходимости борьбы с красными, верный казачьей войсковой обязанности, Сергей примкнул к Войску Донскому, стоявшего у хутора. Оставил в родимом доме родителей, жену Дунечку, народившихся детей: Настю и Васю.

Погибли родные братья Симоненко, Сергей и Фёдор, в одном бою, — недалеко от родных мест, в донских краях. Один шел в бой с Красной Армией, другой с Войском Донским… А когда-то братья вместе ходили в приходскую школу, изучали окрестности хутора в подзорную трубу, следили за звездами, мечтали о будущем…

1918 год. За этот год Миллерово занимала и Красная Армия, и германская, с которой заключил союз новоизбранный войсковой атаман генерал Краснов. Постоянные бои вблизи хутора держали семью Симоненко в вечном страхе. И красные, и белые входившие в хутор грабили мирное население. Казаки воевать к тому времени не хотели. Многие не позабыли еще и Первую мировую. Генерал Краснов объявил новую мобилизацию, уже 25-ти возрастов.

… Похоронив старших сыновей, младших отправив на учебу, с хутора подальше, сам Михаил Симоненко воевать ни с кем не хотел. Он ровно как Пантелей Мелехов, отец Григория Мелехова, из романа Шолохова прятался на чердаке от всех проверок. В очередной раз отсиживаясь на чердаке, увидел Михаил, что внучек Вася, сын Сергея, упал в бочку с водой, что стояла у дома, да никто не заметил. Медлить нельзя, выскочил Михаил на улицу, вытащил Васеньку, спас мальчонку… Прямо со двора его и забрали.

Служил Михаил Симоненко и в части Донской армии Краснова, и Добровольческой Армии Деникина. Много верст прошел. Многое, видимо, повидал. Участвовал в отступлении к Новороссийску. Нехватка продовольствия, эпидемии и ужас Гражданской войны сделали свое дело: накрыл Михаила зверствующий в те годы тиф, и из болезни он уже не выкарабкался. Умер на чужбине, не дожив до 50-ти, вдали от донских земель. И здесь повторил в романе Пантелей Прокофьевич судьбу Михаила Симоненко.

Осталась Наталья Можаева в доме на хуторе Верхне-Таловском с дочерьми, невесткой Дунечкой, да внуками малолетними. Дочке Настеньке в мае исполнилось 16. Было решено отдать ее замуж. Забота о поиске жениха возлегла на оставшихся братьев, которые и сами были чуть старше Анастасии. Василий учился в Киеве на механика: приехал как-то с учебы на побывку с другом, украинцем Василием Шкляренко. Молодой механик Шкляренко был со всех сторон положительный и, как оказалось, новой властью Советов уважаемый. Настеньке понравился. Решили за него Настеньку и отдать. 
Жить молодые решили в Киеве, на родине жениха. Засобирались в дорогу. Собрали невесте приданое: столовое серебро, белье, украшения. В поезде их обворовали: украли все, что Настенька с собой взяла. Из коробок искусно дно вырезали. Так и приехала молодая жена, Анастасия Михайловна, 16-ти лет, в Киев ни с чем.

                      ***              

В станице Вёшенская тем временем жизнь при новой власти как-то, но продолжалась. В 1918 г. по решению станичного сбора открыла двери новая гимназия: мужскую и женскую объединили, а новая получила название «Вёшенская гимназия имени павших борцов за освобождение Родного Края». Сюда пришли учиться дети старших братьев Симоненко, мукомолов. Туда же поступил и будущий писатель Михаил Шолохов. Остался отрок Михаил в воспоминаниях юных гимназисток, – подружек Наташи и Жени Симоненко, активным ухажёром. Не раз потом Наталья и Женя, уже после того как Михаил Шолохов стал известен всему миру, спорили за кем он ухаживал больше и к кому проявлял намерения более серьезные.

По официальным данным год рождения Михаила Шолохова 1905. Таким образом кавалеру должно было быть лет 13. Однако, есть версия, что родители вынуждены были изменить метрику Шолохова, сделав его на год-другой моложе. Думается Жене и Наташе запомнились ухаживания более зрелого отрока. Тогда получается, что и писал Шолохов роман «Тихий Дон» будучи постарше (о возрасте писателя до сих пор ходят споры). Вот такой аргумент хранится в семье Симоненко.

Недолго учились дети старших братьев Симоненко вместе с Михаилом Шолоховым. В марте 1919 года и в Вешенской, и в Миллерово поднялись казачьи восстания… Устали люди от новой власти, от произвола по хуторам. Не убежавшие в Крым казаки Войска Донского по домам возвращались с опаской – здесь и там их ждали расстрелы. Собирались казаки в новые отряды. И снова бои на хуторах и станицах…

Семья Михаила Шолохова после начала восстания поспешно уехала из станицы Вешенской на дальний хутор. Дети старших братьев Симоненко тогда тоже разъехались. Разбросала судьба станичных жителей в самые разные края. В Ростове, на Почтовом переулке (сейчас Островского) находилась макаронная фабрика и купеческий дом старших братьев Симоненко, что родом с Вёшек. Дом, конечно, советская власть забрала, заселив нуждающихся, при этом оставив одну комнату семье Симоненко, — в ней потом проживет всю свою жизнь Серафима (Сима), Симоненко, двоюродная сестра Анастасии.

Один из старших братьев, вешенских Симоненко, сохранил себе работу на макаронной фабрике в Ростове, которой ранее владел, оставшись ее директором. Не положение ли «иногороднего» помогло избежать «расказачивание»? Другие Симоненко оказались за границей. Девочек выдавали замуж. Женю, за которой с ее слов ухаживал Михаил Шолохов, выдали за доброго молодого человека, Григория Балакирева, специалиста по производству мёда… Но не долго прожила Женя Симоненко с Григорием: взяла карту, скатала шарик из хлеба и бросила: «Куда упадет, туда и поеду». Шарик попал на Азербайджан, город Ленкорань. Правда, тогда это был даже не город, а погранзастава, прямо на Каспийском море. Туда и поехала, устроилась поваром: одна женщина на всю заставу. Обратил на нее внимание молодой начальник заставы, Александр, стал ее мужем. Анастасия позже ездила навещать Женю: впечатления остались жуткие, все женщины укутаны в черное, кругом басмачи, на заставе постоянные тревоги… «Белое солнце пустыни». Сестра Жени Симоненко оказалась замужем за французом. Какое-то время на имя Серафимы Симоненко в Ростов в переулок Островского приходили письма и посылки из Франции.

***

Недолго после восстаний в Вёшенской и Миллерово продержалась власть казаков на Дону. Уже в мае 1919 года Красная Армия перешла в наступление на казачий Дон. Лев Троцкий издал приказ № 100 под ужасающим названием: «Гнезда бесчестных изменников и каинов должны быть разорены. Каины должны быть истреблены». Станицы сносились артиллерийским огнем, а пытавшихся спастись добивали из пулеметов. Команды факельщиков поджигали уцелевшие дома.

На хуторе Верхне-Таловском оставшаяся семья Михаила Симоненко — женщины и дети — были выселены на улицу: советская власть не могла простить того, что и Михаил, и его сын Сергей служили у белогвардейцев. Но дом с прекрасным садом не сожгли, в нем советская власть открыла детский сад.

Младшие сыновья Михаила Симоненко, Александр и Василий, обрели профессии, женились на двух сестрах – дочерях священника Тарасовской слободы, что находилась рядом с Верхне-Таловским хутором, разъехались с женами в разных направлениях.

А вот в Нижне-Таловском хуторе просторный дом старшего сына, казака-большевика Федора Симоненко, что погиб в бою на стороне красных, оставили семье. Дети Федора так там и жили, впоследствии получили  высшее образование. У их двоюродных брата и сестры, детей белого казака Сергея Симоненко, такого права не было.
Дунечка, жена Сергея, с детьми Настей и Васей ушла жить к родителям. В годы продразверстки и голода, унижаемые новой властью, семье белогвардейца не раз приходилось побираться. Однажды юный Вася (тот самый, что попал в бочку с водой, спасенный дедом Михаилом) украл что-то на рынке. Наказали мальчишку сильно: догнали и нагайкой отхлестали так, что выбили глаз. 

***

С 1918 по 1922 год Анастасия Симоненко жила с мужем Василием Шкляренко в Киеве. Василий стал инженером: строил новую советскую страну. Родилась у них дочка Лида. Но прожила девочка лишь три года: умерла от «глотошной», скарлатины. От той же болезни, что в романе Шолохова Аксинья потеряла дочь, что и вторую дочь потерял Григорий Мелехов. Многих детей болезнь эта забрала в то роковое время.

В 1922 году, когда Советская власть уже полностью установилась на Дону, Василия Шкляренко вызвали на ответственную работу в Ростов. Анастасия вернулась в родные края. В это же время в Ростов прибыл и известный партийный деятель, будущий ключевой строитель советской промышленности Анастас Микоян, назначенный секретарем Юго-Восточного бюро ЦК РКП(б), иначе говоря руководителем всего Северного Кавказа. Вот как описывал Микоян свои первые впечатления по прибытию в Ростов: «Общее впечатление от Ростова у меня осталось тогда довольно тяжелое… Всюду еще были видны последствия Гражданской войны: груды разрушенных домов, следы снарядов и пуль на многих стенах… На улицах было очень грязно. Мне встретилось большое количество беспризорных, просящих милостыню. Кое-где, прямо на улицах, попадались даже трупы людей, умерших, как мне говорили, от голода: они прибыли сюда из голодающих районов края. Меня поразило, как люди спокойно проходили мимо трупов, — видимо, это стало для них привычным зрелищем.»

В такой Ростов приехала и Анастасия с мужем. Семье выделили комнату в доме на Малой Садовой, квартиру делили с семьей революционера армянского происхождения Бальяна, помощника Микояна. Недалеко от них, на ул. Большая Садовая (Энгельса) 23 жил сам Анастас Микоян со своей большой семьей. Микоян дружил с Бальяном, видимо еще с давних времен. Часто бывал руководитель Северного Кавказа в гостях у Бальян и Шкляренко. Анастасия подружилась с Ниной Бальян, женой революционера. Нина наконец научила Анастасию готовить, заниматься хозяйством: в доме на хуторе готовить Настеньке не приходилось, для этого была кухарка.

В августе 1924 года, в год смерти вождя Владимира Ленина, у Анастасии и Василия родилась дочь. Назвали девочку популярным в то время именем, Нинель. Нелю очень полюбили и Бальяны: у Нины детей не было, и она часто брала малышку Аси (так стала себя называть Анастасия) на прогулки и даже в длительные поездки. В семье Микояна было много детей, Нине, видимо, очень хотелось иметь своих.

***

В 20х годах советская власть стала открывать сеть санаториев, в первую очередь для партийных работников. В 1927 году в такой санаторий Краснодарского края Василий Шкляренко отправил молодую жену, она жаловалась на боли в желудке. Ася провела курс лечения, засобиралась домой. Но тут приходит телеграмма: оплачен еще один курс. Но в санатории жить порядком надоело, очень скучала по дочке. Поэтому несмотря на продление ее нахождения на курорте, вернулась в Ростов. Застала дома Василия с женщиной. С женщиной, носящей древне-греческое имя Ариадна.  Взыграла, видимо, казачья кровь в Анастасии Симоненко. От большой обиды, от отчаяния вызвала она грузовик, погрузила в него всю мебель советского инженера Шкляренко и уехала. С трехлетней дочкой на руках. Нина Бальян умоляла: «Оставь нам Нелю, мы ее любим очень. А ты – молодая, еще себе родишь». Забрала Ася Нелю, не оставила милой Нине.
Микоян и Бальяны впоследствии уехали в Москву, где последний в 1937 году попал под колесо репрессий…

Молодая казачка Анастасия Михайловна Симоненко, 25-ти лет, с дочкой на руках направилась тогда к двоюродным братьям Симоненко. Те приняли в своих комнатах ростовской квартиры. Прижимая дочку, уезжая от боли и обиды, не знала тогда еще Ася, что ждет ее впереди. А не за горами была Великая Отечественная, блокадный Ленинград, возвращение вдоль линии фронта в Ростов, проводы Нели на войну… все это еще в будущем…

 

 

Анастасия Маккейб и Елена Лукина — правнучка и внучка Анастасии Симоненко

Facebook Comments

Leave a Reply

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *